Лента новостей сайта elizavetaboyarskaya.ru

 



 

Сейчас на сайте:
67 гостей

 

Наши друзья, коллеги, партнеры:

Группа компаний "Арт-Питер"

Сайт фильма "Не скажу"

 

 

Правильный XHTML 1.0 Transitional!    Правильный CSS!

Рецензии

Маски Сирано Печать
Лиана Хусаинова   
01 декабря 2008 года

Недавно в Москве сыграли премьеру спектакля «Сирано де Бержерак» в постановке Александра Синотова продюсерского центра «Арт-Питер». Заглавную роль в спектакле исполнил Сергей Безруков, в роли Роксаны — Елизавета Боярская.

Сам факт, что за постановку этой пьесы, требующей большой труппы и внятной режиссерской концепции, взялся не стационарный театр, а антреприза, уже достоин внимания. Хотя для тех, кто пристально наблюдает за театральным процессом, наверное, не новость, что формула «антреприза=халтура» уже перестала быть аксиомой. Антреприза и театр репертуарный неумолимо сближаются. Все чаще мы видим коммерческий расчет и лоск в постановках стационарных театров, в то время как появляются антрепризные спектакли, являющиеся таковыми лишь по организации, но не по качеству «продукта». И антрепризный «Сирано» — событие тем более интересное, что за последние 15 лет не так уж часто появлялись у нас новые постановки этой пьесы.

В 1992 году пьесу Ростана ставил Леонид Трушкин с Райкиным в главной роли, в начале 2000-х один за другим за «Сирано де Бержерака» взялись Олег Ефремов во МХАТе им. Чехова (это была последняя, неоконченная работа мастера, с Виктором Гвоздицким — Сирано), Павел Хомский в театре Моссовета и Владимир Мирзоев — в Вахтанговском. И с тех пор, пожалуй, постановок этой пьесы не было, — если не считать антрепризного же «Сирано» Виктора Шамирова с М.Пореченковым. Но то были лишь некоторые сцены из пьесы, ставшие поводом для спектакля-капустника, спектакля-пародии на современный театр.

В «Арт-Питере» же Ростана в переводе В.Соловьева играют почти целиком, с незначительными купюрами. Сохранены все персонажи и их сюжетные линии (хотя чаще приходится чем-то жертвовать, дабы сократить сценическое время), благодаря чему удалось реализовать практически все темы, заложенные в пьесе. Здесь есть история Сирано — бесстрашного солдата, готового отдать жизнь за честь друга, за родину, за тех, кого любит. История Сирано — Поэта, человека потрясающей внутренней свободы, для которого неприемлемо любое преклонение перед сильными мира сего. И, конечно же, история большой, жертвенной, трагической любви, которая выходит на первый план. Подход продюсеров к постановке подкупает своей серьезностью. Интересная сценография, позволяющая вести действие в нескольких плоскостях (художник — В. Майоров), удачные, стильные костюмы (художник по костюмам — И.Зайцева). Редкий спектакль нынче может похвастать такой запоминающейся, оригинальной музыкальной партитурой (композитор В.Баскин). Для постановки драк, фехтования привлечен известный питерский каскадер Сергей Мишёнев — и драки в спектакле действительно такие, что дух захватывает, никакой театральной условности, все по-настоящему. И даже шпаги не бутафорские, а выкованы на заказ специально для спектакля. Но все это, конечно же, только половина дела. Драматургия такого класса, как уже говорилось выше, требует концепции. И она здесь есть.

Режиссер решил отойти от некоторых традиций, которые уже сложились за более чем вековую историю постановок этой пьесы. Хотя Ростан, последний из романтиков своего времени, написал героическую комедию, для русской сцены было свойственно играть эту пьесу как трагедию или драму. Но наш эклектический и уж совсем далекий от романтики век не выносит беспримесного высокого штиля. Сегодняшний «Сирано», утверждает режиссер — это трагифарс, вобравший в себя и ноты трагедии, без которых немыслима эта история, и все богатство европейской фарсовой традиции с ее масочностью, откровенной буффонадой и низовым юмором. Уже в первой сцене ощущается привкус венецианского карнавала, в масках время от времени работают почти все персонажи. И самая причудливая, гротесковая, многоликая Маска — конечно же, Сирано.

Как диковинная птица с длинным изогнутым носом-клювом, петушиными резкими движениями и петушиной же напыщенностью и драчливостью — таким он появляется в Бургундском отеле. Сирано, наверное, и ощущает себя таким — нелепым созданием вроде носатой химеры. Он готов биться насмерть с каждым, кто косо взглянет на него, пуская в ход и свою шпагу, и острословие, не всегда удерживающееся в рамках приличий. А что ж ему сдерживаться, ведь он — солдат, из «гвардейцев-гасконцев, которые даже на солнце наводят кромешную мглу». Сирано — Безруков, пришедший сорвать спектакль, непристоен, резок и вызывающе груб. Это вызов высшему свету, той «гламурной тусовке», что собралась здесь. Но очень скоро выясняется, что и грубость, и шутовские выходки, — это только панцирь, броня, скрывающая Человека С Тонкой Кожей. Так же, как и причудливая маска а-ля Шемякин с изогнутым клювом — всего лишь забрало, защищающее перебитый в сражениях, изуродованный нос.

Сразу же после скандальной дуэли, в разговоре с Ле Бре открывается совсем другой Сирано — безмерно ранимый, глубоко любящий. Безруков вообще в этом спектакле удивляет своей способностью существовать на постоянном сломе, стыке низкого и высокого, фарса и трагедии, словно балансируя на остром лезвии. Когда Роксана признается ошеломленному Сирано, что влюбилась, и потом его негаданное счастье сменяется горьким прозрением, — Бержерак застывает в комической позе, сжавшись, с перекошенным ртом, и только вырывается из горла с трудом сдерживаемый скрип, писк — еле слышный отголосок страшной душевной боли. Зрелище смешное и щемящее одновременно. То же и в знаменитой сцене под балконом, когда Сирано суфлирует Кристиану любовные признания. Имитируя манеру говорить деревянного, косноязычного Кристиана (ведь Роксана не должна узнать его голос!), он старательно складывает губы и язык, пытаясь сартикулировать замысловатый монолог в стиле рэп — под стать его подопечному, вызывая буквально истерический смех в зале. Но увлекшись, Сирано очень скоро становится самим собой — трогательным, нежным, вкладывая в простые слова всю силу своей любви. И так почти вся роль: словно жонглируя масками, или качаясь на огромных качелях — от юродства — к безутешной печали, от грубых выходок подвыпившего солдата — к прекрасным поэтическим высотам.

Другой отход от традиций — молодость главных героев. Обычно роль де Бержерака доставалась актерам за сорок, и в противостоянии Сирано и Кристиана в пользу последнего кроме красоты была еще и юность. Герой Безрукова вызывающе молод, полон сил и желаний, — но тем острее боль Сирано, отрекающегося от своих надежд на взаимность. Он влюблен в кузину с детства, и воспоминания о детских играх и шалостях в них обоих слишком живы. Они с упоением возвращаются к тем беззаботным дням, когда Роксана «лечила» царапины Сирано, когда, взявшись за руки, они катались с горки. И внезапно рядом с Роксаной несносный задира, грубый вояка становится стеснительным мальчиком, нелепым и смешным.

Интересная работа здесь у Лизы Боярской. Ее Роксана проходит огромный путь: от капризной девочки, которая еще только мечтает о романтической любви, — к женщине, понявшей, что такое настоящее, глубокое чувство, готовой ради него на поступок. Полноценным соперником Кристиану и Сирано становится граф де Гиш в исполнении Сергея Кошонина — умный, тонкий политик, искусный в интригах, в том числе и любовных. Кристиан молодого Андрея Кравчука — огромный, неуклюжий, неотесанный деревенский парень, но по-своему обаятельный, добрый малый. Очень трогательным получился Рагно в исполнении Сергея Гамова — этот обычно схематичный, полуэпизодический персонаж вырастает здесь в полноценный образ маленького смешного человека со своей трагедией. Надо сказать, что спектакль выгодно отличается от многих своих антрепризных собратьев слаженным актерским ансамблем, в котором каждый персонаж (а их более 20) продуман и по-своему интересен. Немало интересных находок и в решении сцен. Совершенно неожиданной, но и оправданной становится слепота Сирано в финале. К Роксане приходит седой, беспомощный солдат, для которого шпага стала поводырем, и который, конечно же, не может прочесть заветное письмо, — он помнит его наизусть.

Но кроме персонажей, обозначенных в программке, в спектакле есть еще один герой — газета под названием «Се ля ви». Она выглядит то как привычный желтоватый лист бумаги, то как огромный экран, который видео-дайджестом выдает все главные события в Париже: «Грандиозная вечеринка в Бургундском отеле», «Героическая осада наших войск в Аррасе» и т.д. Этот зримый символ «четвертой власти» становится одновременно и орудием власти светской. «Бить поэтов — грязная работа, которую не станешь делать сам», — как бы мимоходом говорит Сирано граф де Гиш, стряхивая свернутой в трубочку газетой невидимые соринки со своих башмаков. Речь идет о ста бойцах, подосланных к Нельской башне чтобы поквитаться за пасквиль, написанный в адрес графа. Такими же свернутыми в трубочку газетами, в которых спрятаны металлические прутья, в финале Сирано забьют до смерти. Ста бойцов не понадобится. Чтобы уничтожить поэта, оказывается достаточно этих желтых газетных листов. Слишком поздно узнавшую правду Роксану и друзей уведут от Сирано некие люди в черном, — и именно с ними, вооруженными газетами, он начнет свой предсмертный поединок, — поединок, который оборвется на полуслове. «Итак, я кончил пятницей. В субботу…» Финальные слова всплывут в траурной рамочке на все той же газетной полосе: «Убит поэт де Бержерак». Это все, что остается после смерти художника. А Сирано останется лежать на помосте, погребенный целым ворохом желтых газетных листов. Дальнейшая его судьба известна: будут сплетни в газетах, воспоминания мнимых друзей, красивые и не очень,— словом, как всегда, будет все, кроме настоящего Сирано…

Рецензия опубликована в журнале "Планета Красота", ноябрь-декабрь 2008 года

 

Добавить комментарий:

Защитный код
Обновить