Лента новостей сайта elizavetaboyarskaya.ru

 



 

Сейчас на сайте:
23 гостей

 

Наши друзья, коллеги, партнеры:

Группа компаний "Арт-Питер"

Сайт фильма "Не скажу"

 

 

Правильный XHTML 1.0 Transitional!    Правильный CSS!

Рецензии

Постмодернистский образец Печать
Ирина Хорохорина   
27 марта 2006 года
У. Шекспир. "Король Лир". Малый Драматический Театр — Театр Европы. Постановка Льва Додина. Художник Давид Боровский.

Два года репетировал Лев Додин "Короля Лира" в Малом Драматическом. Два года тянулось томительное ожидание зрителей. За это время готовящаяся постановка успела обрасти слухами и догадками. И вот 17 марта состоялась премьера.

Из того, что говаривали о спектакле на протяжении двух лет, оправдалось следующее. Во-первых, для своего "Короля Лира" Додин использовал не всем известный перевод Пастернака, а специально сделанный для постановки перевод Дины Додиной. Во-вторых, примерно сорокалетние Петр Семак (исполнитель роли Лира) и Сергей Курышев (граф Глостер) действительно искусственно состарили себя почти до неузнаваемости. В-третьих, Ксения Раппопорт, прима МДТ, которой пророчили роль одной из дочерей Лира, в спектакле не занята. В-четвертых, в спектакле наравне с профессиональными актерами играют студенты Академии театрального искусства: Гонерилья — Елизавета Боярская, Корделия — Дарья Румянцева, Эдгар — Данила Козловский. Причем именно Даниле Козловскому удалось сорвать наибольшее количество аплодисментов не только "за красивые глаза" и телосложение (большую часть спектакля актеру приходится играть обнаженным — его персонаж, как и положено шекспировскому Эдгару, ставшему "Томом из Бедлама", абсолютно гол), но и за очевидный потрясающий талант — алмаз, который, как видно, мастер курса Лев Додин искусно огранил.

То, что спектакль поставлен по переводу Дины Додиной, явно пошло на пользу всем: и театру, и зрителям. И те, и другие, наконец-то, имели дело с текстом Шекспира Почти без посредников-интерпретаторов (ничего не имею против Бориса Пастернака, преклоняюсь перед замечательным поэтом, но все-таки в его переводах больше пастернаковского, чем шекспировского). Что особенно ценно, текст получился одновременно и очень шекспировским (со всеми фривольными шуточками, незавуалированными высказываниями на щекотливые темы, и, главное, с тем самым духом шекспировского театра, в котором возвышенное соседствовало с низменным, балаганным), и очень современным, доступным восприятию современного человека, неспособного принимать высокий слог как нечто естественное, жизненное. История наконец-то получилась вполне жизненная. Король Лир — никакая не беззащитная жертва жестоких коварных дочерей. Он — взбалмошный и жестокий эгоист, жертва собственных ошибок, бессердечия и слепоты. Гонерилья и Регана (Елена Калинина) — не злодейки, а женщины, пытающиеся отстоять собственные интересы, оградить себя и свои семьи от безумств непредсказуемого папаши. Корделия — не святая мученица, пострадавшая за искреннюю любовь к отцу и правду, а не сдержавшаяся от юношеского бунта против очередной отцовской выходки героиня. В финале спектакля она приходит с французским войском не с тем, чтобы защитить отца и разбить вооружившихся подданных сестер, а только с тем, чтобы показать отцу, что ему не удалось растоптать ее, и что теперь именно от нее зависит его судьба.

То, что такая история, в основе которой — и своеобразное преломление конфликта отцов и детей, и рассказ о том, как кто был всем, вдруг стал никем, могла произойти в какое угодно время и в каком угодно месте, — очевидно. Поэтому все в этой постановке — вневременное, не привязанное к конкретной эпохе. Здесь и холщовые куртки, в простонародье получившие название "натовок", которые носят большинство мужчин в спектакле; и чаплинский котелок на шуте, беспрестанно играющем на фортепьяно мелодии из чаплиновских же кинофильмов; и белые торжественные "средневековые" платья-футляры на дочерях — с огромными гофрированными воротниками, которые со спины закрывают голову так, что создается впечатление, что платья движутся сами по себе. И сцена — не то времен Шекспира, не то современная. Голый черный помост. На черном же фоне — огромные светлые доски, прибитые крест-накрест (как обычно заколачивают стекла в покинутых деревенских домах). По бокам — деревянные перегородки, они же — кулисы, они же — ячейки или кабинки, похожие на загоны для лошадей.

Спектакль получился вполне постмодернистский. В нем масса деталей, отсылок к другим произведениям искусства, к другим спектаклям, к кинофильмам. Однако "Король Лир" Льва Додина — не ребус, не игра на узнавание. Это замечательный образец творчества одного из самых великих театральных режиссеров, современниками которого нам, к счастью, доводится быть.

Рецензия опубликована в газете "Петербургский дневник", 27 марта 2006 года

 

Добавить комментарий:

Защитный код
Обновить