Лента новостей сайта elizavetaboyarskaya.ru

 



 

Сейчас на сайте:
38 гостей

 

Наши друзья, коллеги, партнеры:

Группа компаний "Арт-Питер"

Сайт фильма "Не скажу"

 

 

Правильный XHTML 1.0 Transitional!    Правильный CSS!

Рецензии

Дело о теле Печать
Жанна Зарецкая   
24 марта 2006 года
Лев Додин выпустил "Короля Лира", по дерзости и жесткости перещеголявшего его прежние спектакли.

"Надо признаться, что если герои выражаются в трагедиях Шекспира, как конюхи, то нам это не странно, ибо мы чувствуем, что и знатные должны выражать простые понятия, как простые люди". Так писал Пушкин в статье, которая начинается словами "драма родилась на площади и составляет увеселение народное". А народ, поясняет автор, "требует сильных ощущений — для него и казни зрелище". То, что Додин от интеллектуальных игр устремился в сторону народного зрелища, понятно уже по тому, что сцену превратили в площадь — она вклинивается в зал, тесня зрительские ряды (первый из них пришлось убрать вовсе). Не знаю, как нынче выражаются конюхи, но в том, что любой чернорабочий поймет короля Лира — Петра Семака, сомнения нет. Для начала Лир говорит прозой — специально для спектакля сделан новый перевод (автор Дина Додина). Осязаемый, цветистый, грубый физиологизм шекспировского подстрочника на поверку действует местами сильнее, чем матерная лексика в спектаклях новой драмы. То, что Лир посылает в ж... верных подданных, которые пытаются удержать его от безумного поступка — раздачи земель и власти дочерям, — шокирует гораздо меньше, чем его же проклятие, обращенное к старшей дочери — Гонерилье (Елизавета Боярская). Ей он завещает, чтобы боги "выскоблили ее утробу" и чтобы, "если родится ребенок, он был из селезенки". После этих слов слезы по лицу героини устремляются реками — не будь на ней корсета, она, верно, согнулась бы, как от удара.

Зритель чувствует себя примерно так же на протяжении всего спектакля, потому что "Король Лир" Додина — это исследование тела, точнее даже будет сказать, суд над телом: актеры в качестве экспертов. Не прикрытые на сей раз даже изяществом формы, они берутся играть людей, которых не за что жалеть. Сочувствия в первых сценах не вызывает никто. Ни Лир — Петр Семак — вздорный правитель, который, судя по реакциям Корделии (в момент раздела папочкой государства она едва не валится со стула от сдерживаемого смеха), такие шуточки устраивает как минимум раз в неделю. Ни Корделия, которая на сей раз решила сыграть с отцом в поддавки и ровно из-за наследственной вздорности характера вместо того, чтобы поклясться в любви, как сестры, объявила, что "не может вывалить сердце себе в рот" (у Пастернака это звучит как "не умею высказываться вслух"). Ни Глостер — Сергей Курышев — глупый трусливый развратник. Ни законный его сын Эдгар — Данила Козловский, появляющийся на сцене с воздушным шариком из презерватива, — молодчик, во всем достойный папаши. Подкупает, пожалуй, только Кент — Сергей Козырев — своей бескорыстной необъяснимой преданностью. Но у него, что символично, детей нет.

Все дети в спектакле Додина достойны отцов, все отцы получают по заслугам. Это понятно с самого начала — фабула режиссера занимает мало. Его занимает феноменология персонажей, которые с такой легкостью меняют привязанности, проклинают близких и бросают на кон все ценности. Самый верный ход разглядеть человека — отнять у него все, что можно отнять. Первым в испуганное скорченное существо с протянутой рукой превращается Эдгар. Это почти эпизод из отечественного бандитского сериала. Сын узнает, что папа его "заказал", что его фотографии (это слово — единственное отклонение от шекспировского текста) разосланы везде и что убийца может появиться из-за любой стены — то есть на решение у него секунды. Он срывает с себя одежды, вымазывается углем, осваивает новую пластику и голос. И это тот самый Николай из "Гарпастума", которому кино, казалось, застолбило путь в герои-любовники. Лир — Семак за свой "королевский наряд" держится зубами, разражаясь отборной бранью. Шут в этом смысле от короля не отстает. И у Алексея Девотченко, который не отходит от пианино, есть чудная находка: чтобы достучаться до короля, он начинает распевать комические куплеты на мотив романса — сентиментальный, как все самодуры, король откликается мгновенно, начинает даже подбирать рифмы, хотя они содержат прямое оскорбление его особы.

Вы скажете, что это весьма похоже на балаган, — и будете правы. Додин выбрал единственно адекватный жанр для размышлений о плоти, отказавшейся от всякого содержания, кроме себя самой. Сцена бури, которая всегда была апофеозом страдания Лира, его прозрением и оправданием, здесь — апофеоз балагана. Прозрение Лира состоит в том, что он гол, и экс-король принимается срывать одежды с себя и с двух своих спутников — Кента и Шута. "Это — человек", — говорит Додин устами Лира, предъявляя четырех (включая подвернувшегося по дороге Эдгара) мужиков — совершенно голых, если не считать капюшона на голове Кента, полосатого гольфа у Шута и, к счастью, достаточно длинного шарфа у самого Лира.

Но Додин был бы не Додин, если бы, доведя человека до крайней черты падения, не взялся его оправдывать. Оправдание начинается с мученичества — уж поскольку речь о теле, то физического. В полной тьме под дикие вопли герцог Корнуэл (Сергей Власов) выкалывает глаза оклеветанному Глостеру. Дальнейший путь Глостера на его Голгофу Сергей Курышев играет так, что даже за актера становится страшно. Оправдание для Лира — в его светлом безумии: Семак в финале играет кряжистого старика, колоссального, как граф Толстой эпохи ухода. Это такой юродивый, к которым ходят за пророчествами. В ответ на просьбу Глостера поцеловать королевскую руку он басит недоуменно: "Она же пахнет трупом". По Додину, тело, утратившее дух, это и есть труп. На протяжении всего спектакля, поставленного по пушкинскому рецепту — не для рафинированных господ, а для публики, для которой "и казнь зрелище", — Додин вдалбливает эту мысль в зрительские мозги, временами до рвотного рефлекса. И игра стоит свеч, потому что усвоенная и осознанная эта идея имеет все шансы сработать терапевтически.

Рецензия опубликована в газете "Вечерний Петербург", 24 марта 2006 года

 

Добавить комментарий:

Защитный код
Обновить