Лента новостей сайта elizavetaboyarskaya.ru

 



 

Сейчас на сайте:
51 гостей

 

Наши друзья, коллеги, партнеры:

Группа компаний "Арт-Питер"

Сайт фильма "Не скажу"

 

 

Правильный XHTML 1.0 Transitional!    Правильный CSS!

Рецензии

Питерский «Король Лир» Печать
Ольга Егошина   
21 марта 2006 года
Лев Додин репетирует "Короля Лира"
После трех лет репетиций Лев Додин показал на сцене Малого Драматического театра — Театра Европы премьеру «Короля Лира». Премьеры в МДТ — всегда событие для театралов. Короля Лира сыграл 46-летний Петр Семак, чей выбор на роль определил трактовку спектакля.

Немирович-Данченко писал после премьеры «Братьев Карамазовых»: «случилось что-то громадное, произошла какая-то колоссальная бескровная революция». Лев Додин после «Короля Лира» мог бы повторить эти слова основателя МХТ. Спектакль МДТ во многом пересматривает само понимание природы трагического. Общим местом давно стало представление о «трагически доверчивом» Отелло, веронских голубках Ромео и Джульетте, обманутом ведьмами Макбете. В оправдательном пафосе забывалось, что еще Аристотель уверял, что герой трагедии не может быть безвинен, иначе его несчастья оскорбят нравственное чувство. Лев Додин возвращает понятие трагической вины и в ней находит суть трагедии.

Сценограф Давид Боровский оставляет сцену МДТ почти пустой. Черные стены забиты белыми досками крест-накрест (отсыл к староанглийским фахверковым домам). Из многообразия звуков оставлен шум грозы да пианино в углу зала, за которым сидит удивительный Шут — Алексей Девотченко, комментируя музыкальными репликами происходящее. Перепробовав все русские переводы Шекспира, театр в конце концов сделал свою версию, отказавшись от стихов. Перевод Дины Додиной не ласкает ухо, скорее ранит.

«Это мой ублюдок», — представляет граф Глостер — Сергей Курышев своего побочного сына. Неожиданно хрупкий Эдмунд — Владимир Селезнев рядом с громадиной отцом ежится и молчит. Этот Глостер легко может скрутить обоих своих сыновей, если ему захочется. Воин в расцвете сил, он не привык ни сдерживать язык, ни сдерживать руки. И злясь на его грубость, оба сына ощущают (и этот мотив станет в спектакле важнейшим) свою ущербность рядом с его полноценностью и компенсируют ее разными способами.

Вообще, мир «Короля Лира» в МДТ вызывающе молод. Отцам — едва за сорок, дети только вступили в раннюю юность. Отдав роли Корделии, Эдгара и Гонерильи трем своим студентам, режиссер довольно сильно сократил их линии. Его не слишком интересовали ни любовь Эдмунда с обеими сестрами-принцессами, ни соперничество сестер, ни вражда-соперничество Эдмунда с Эдгаром. Его волновало, как искажают детей грехи отцов, как дети становятся орудием возмездия судьбы. И главной темой этого спектакля становятся крестные пути графа Глостера и Лира.

После Петра Семака стало понятно, что в нашем театре после долгих десятилетий перерыва появился грандиозный трагический актер: объем личности, трагический темперамент, феноменальный диапазон выразительных средств.

Вместе с этим человеком с седой бородой, в небрежно накинутой на плечи домашней хламиде в спектакль входит предощущение беды. Он слушает дежурные объяснения в любви, подмигивая зрительному залу: мы-то с вами всему знаем цену, но только так и можно держать дом. Когда Корделия отказывается выполнять ритуал, он советует бархатным голосом: «Попробуй еще раз!» И взрывается на втором отказе. Сейчас вопрос не в том, как наказать, а в том, как не убить ее на месте. Полководец, привыкший к беспрекословному повиновению, воин, привыкший, что рука разит немедля, он взнуздывает себя железной волей. И первый раз слова «Не стой между драконом и яростью его» звучат на сцене по-настоящему страшно. Такой задушит, не успев задуматься. И только король французский в виртуозном исполнении Игоря Иванова смеет ослушаться английского короля и рыцарски предлагает Корделии свою защиту.

Лир подходит к оскорбившей его Гонерилье, и та замирает, чуя смертный час. Кажется, первый раз в жизни Лир сдерживает свой порыв, ломая в себе что-то важное. Он натыкается на ненавидящий дочерний взгляд — «Я что, уже не Лир?». И первый раз вдруг понимает, что эта сама по себе подразумевавшаяся любовь есть главное в его жизни. Что без нее никуда.

В выгнанном Лире рождается ненависть к собственному телу, которое продолжает зачем-то жить, к сердцу, которое продолжает стучать в груди. Он бьется головой, чтобы заглушить мучительные мысли. И буря в степи кажется лишь слабым отзвуком бури души. У каждого человека бывает такая ночь, когда вся вода небес не утолит жажды, когда рвутся связи с миром, когда бунтуешь против небес. Король Лир скидывает одежду, в его глазах — сумасшедший блеск. Его страдающая душа сейчас равна мирозданию и может вместить его в себя. Король Лир поднимается на ту вершину души, когда внятна любая боль, когда жаль всех, и все вины мира берешь на себя.

Лучшая сцена спектакля — встреча Лира с ослепленным Глостером. Мягко-мягко Лир касается изувеченного лица и объясняет, что самое главное в мире глазами не увидишь. Додин обращается со своими любимыми героями жестче, чем Шекспир. Его Глостер будет присутствовать при том, как один его сын убьет другого. А Лир не только переживет Корделию, но узнает о гибели двух старших дочерей. В финале на сцене гора трупов, и только у пианино, на котором давно никто не играет, продолжают двигаться клавиши.

Оригинал рецензии: "Новые известия", 21 марта 2006 года

 

Добавить комментарий:

Защитный код
Обновить